Литна peoples.ru

Виталий Калашников Виталий КалашниковРоссийский поэт, прозаик, переводчик

Хижина под камышовой крышей

1.
Мы шли по степи первозданной и дикой,

Хранящей следы промелькнувших династий,

И каждый бессмертник был нежной уликой,

Тебя каждый миг уличающей в счастье.

Мы были во власти того состоянья,

Столь полного светлой и радостной мукой,

Когда даже взгляд отвести - расставанье,

И руки разнять нам казалось разлукой.

Повсюду блестели склоненные спины

Студентов, пытавшихся в скудном наследстве

Веков

отыскать среди пепла и глины

Причины минувших печалей и бедствий.

Так было тепло и так пахло повсюду

Полынью, шалфеем, ночною фиалкой,

Что прошлых веков занесенную груду

Нам было не жалко.

Как много разбросано нами по тропам

Улыбок и милых твоих междометий.

Я руку тебе подавал из раскопа,

И ты к ней тянулась сквозь двадцать столетий

Но день пролетел скакуном ошалелым,

И смолк наш палаточный лагерь охрипший,

И я занавешивал спальником белым

Вход в хижину под камышовою крышей.

И стало темно в этом доме без окон,

Лишь в своде чуть теплилась дырка сквозная.

'В таких жили скифы?'

'В них жили меоты'.

'А кто они были такие?'

'Не знаю'

2.

Костер приподнял свои пестрые пики,

А дым потянулся к отверстию в крыше.

По глине забегали алые блики,

И хижина стала просторней и выше.

В ней было высоко и пусто, как в храме,

Потрескивал хворост, и стало так тихо,

Что слышалось слабое эхо дыханий,

И сердцебиений неразбериха.

Для хижины этой двоих было мало

Она постоянно жила искушеньем

Вместить целый род Ей сейчас не хватало

Старух и детей, суеты, копошенья...

И каждый из нас вдруг почувствовал кожей

Старинного быта незримые путы,

И все это было уже не похоже

На то, как мы жили до этой минуты.

Недолго вечернее длилось затишье -

Все небо, бескрайнюю дельту и хутор

Высокая круглая мощная крыша

Вбирала воронкой, вещала, как рупор.

На глиняном ложе снимая одежды,

Мы даже забыли на миг друг о друге,

И чувства, еще не знакомые прежде,

Читал я в растерянном взгляде подруги.

И ночью, когда мы привыкли к звучанью

Цикадных хоров и хоров соловьиных,

Мы счастливы были такою печалью,

Какую узнаешь лишь здесь, на руинах.

3.

'Родная, ведь скоро мы станем с тобою -

Легчайшего праха мельчайшие крохи -

Простою прослойкой культурного слоя

Такого-то века, такой-то эпохи'.

'Любимый, не надо, все мысли об этом

Всегда лишь болезненны и бесполезны.

И так я сейчас, этим взбалмошным летом,

Все время, как будто на краешке бездны.'

'Родная...' В распахнутом взоре незрячем

Удвоенный отсвет небесной пучины,

'Родная...' Ее поцелуи и плачи

Уже от отчаянья неотличимы.

Мы были уже возле самого края,

И жить оставалось ничтожную малость.

Стучали сердца, все вокруг заглушая,

И время свистело, а ночь не кончалась.

Казалось, что небо над нами смеется

И смотрит в дыру, предвкушая возмездье.

И в этом зрачке, в этом черном колодце

Мерцали и медленно плыли созвездья.

И мы понимали, сплетаясь в объятьях,

Сливаясь в признаньях нелепых и нежных,

Всю временность глиняных этих кроватей

И всю безнадежность объятий железных.



5.



Нам счастье казалось уже невозможным,

Но что-то случилось - тревога угасла,

И мы с тобой были уже не похожи

На тех, кем мы были до этого часа.

Пока ты разгадку в созвездьях искала

Слепыми от чувств и раздумий глазами,

Разгадка вослед за слезой ускользала

К губам и щекам, и жила осязаньем.

И я, просыпаясь и вновь засыпая,

Границу терял меж собой и тобою,

И слезы губами со щек собирая,

Я думал: откуда вдруг столько покоя?

Что это? Всего только новая прихоть

Глядящей в упор обезумевшей ночи

Иль это душа, отыскавшая выход,

Разгадку сознанью поведать не хочет?

Но даже душою с тобой обменявшись,

Мы все ж не сумели на это ответить -

Два юных смятенья уснули, обнявшись,

Спокойны, как боги, бессмертны, как дети.

Виталий Калашников

Хижина под камышовой крышей

Добавьте свою новость

Здесь