Литна peoples.ru

ПЬЯНЫЙ КОРАБЛЬ

Я плыл, застревая в протоках - неловкий -
Меж тем краснокожие, впавшие в раж.
Схватили влачащих меня за веревки
И к пестрым столбам увели экипаж.

И вот я один с переполненным трюмом:
Английская пряжа, фламандская рожь...
И крики ослабли в пространстве угрюмом,
И волны шепнули: «Плыви, как плывешь,

В штормящее море - от утлых лодчонок,
В штормящее море - от зыби речной...»
И вот я, как в диком вертеле - ребенок,
И как полуостров, что сорван волной!

И качка мутя воспаленный, рассудок.
Носила меня, в темноте полоща,
И, словно маньяк — сквозь горение суток,
Я брел по воде, маяка не ища.

Как яблочный сок сквозь молочные зубки -
Кислинкой то в течь проникала волна,
То вырвав штурвал из гнездовища рубки.
Лизала синюшные пятна вина.

И я окунался в глухой и могучий
Безмерный размер, что сопутствовал мне,
И мокрые звезды мерцали сквозь тучи,
И мертвый пловец проплывал на спине.

И день пробивался сквозь звездное сито,
Под бешеный ритм темноту озарив,
Где, крепче стиха и горящего спирта,
Звучал о любви одинокий призыв.

Я видел небес развороченных брюхо,
И взмах голубиного утра, и шквал.
Порой доходило до зренья, до слуха
Всё то, что никто не видал, не слыхал.

Я видел светило, глядящее косо
Сквозь мутные скалы небесной гряды,
Когда, разметавши и лохмы, и косы,
Трагедия шла на помосте воды.

Мне снились зеленые снежные ночи,
И фосфор певучий, и водоворот
Неслыханных соков, и темные очи
Целуемых кем-то бушующих вод.

Неделями шла предо мной истерия
Коровника, что невозможно унять.
Не думаю я, что смогла бы Мария
Своею стопою те волны умять.

А знаете ль вы, что такое Флорида,
Где вспышки пантер где цветы - к облакам.
ГДЕ бродят дожди н грозен перевита,
Вожжа семицветная бьет по бокам?!

Я видел болот камышовую стену,
Где Левиафан загнивает живьём,
И бельма затиший, и злобную пену
Стихии, грызущей земной окоём.

Я глетчеры видел и одурь заката,
И страшный залив, где с прибрежных ветвей
Свисают, в коросте кишащего гада.
Ленивые ленты чудовищных змей...

Я, может, еще покажу мальчугану
Поющих дорад и мальков золотых.
Исхлёстан волной, подчинен урагану,
Я все-таки счастлив в злосчастьях своих.

Услышав, как стонут ворочаясь волны.
Широты смешав, позабывши про крен,
Я мрака букеты ловлю и невольно,
Как женщина, не подымаюсь с колон,

Когда на корму, загрязненную тиной
И птичьим помётом, отдавши концы.
Один за другим заплывают картинно,
Чтоб передохнуть и поспать мертвецы.

И всё же я беглый бродяга, который
Из бухты с трудом, но уплыл наконец.
Меня не возьмут на буксир мониторы,
Не выловит в море ганзейский купец.

Я, весь фиолетовый в дымке ненастья.
Туда продираюсь, подкинутый ввысь,
Где - о, стихотворца находка и счастье -
Лишь солнца лишай да лазурная слизь.

Я в сетке конвульсий, я в бликах, я в гуще
Эскорта светящихся рыб, и вперед
Лечу над волнами туда, где ревущий
Июль на куски расколол небосвод.

Я, видевший шумную случку Мальстрома,
Скиталец, не знающий слово «жильё».
Грущу по Европе и сердце влекомо
К ее парапетам, к перилам ее.

Я, видевший звёздные архипелаги
Небес, что открыты безумству пловца.
Подумал: не здесь ли сиянье отваги
Для птиц, исполняющих волю творца?

Но поздно. Я плакал, пожалуй, что слишком.
Луна беспощадна, а солнце черно.
И, вспученный оцепенений излишком,
О, море, хочу на песчаное дна!..

А если Европа вдали замаячит,
То пусть она будет, как лужи застой.
Пусть грустный кораблик в ладошке не прячет
Мальчишка, склоняясь над мутной водой.

А я не могу, убаюкан во влаге,
Войти в монотонный фарватер судов
И плыть сквозь огни и кичливые флаги
Под жутким прищуром понтонных мостов!

Евгений Блажеевский

ПЬЯНЫЙ КОРАБЛЬ

Добавьте свою новость

Здесь