Литна peoples.ru

Владимир Маяковский Владимир МаяковскийРусский советский поэт. Один из крупнейших поэтов XX века.

КУЛАК



Кулака увидеть —
просто:
посмотри
любой агит.
Вон кулак:
ужасно толстый
и в гармошку сапоги.
Ходит —
важный,—
волосья —
припомажены.
Цепь лежит
тяжелым грузом
на жилетке
через пузо.
Первый пьяница
кулак.
Он гуляка из гуляк —
и целуется с попами,
рабселькорам на память.
Сам
отбился от руки,
все мастачат —
батраки.
Сам
прельщен оконным светом,
он,
елозя глазом резвым,
ночью
преда сельсовета
стережет
своим обрезом.
Кулака
чернят
не так ли
все плакаты,
все спектакли?
Не похож
на кулачество
этот портрет.
Перекрасил кулак
и вид
и масть.
Кулаков
таких
почти и нет,
изменилась
кулачья видимость.
Сегодня
кулак
и пашет
и сам
на тракторе
прет коптя,
он лыко
сам
дерет по лесам,
чтоб лезть
в исполком
в лаптях.
Какой он кулак?!
Помилуй бог!
Его ль
кулаком назовем,—
он первый
выплатил
свой налог,
и первый
купил заем.
А зерно —
запрятано
чисто и опрятно.
Спекульнуть получше
на голодный случай.
У него
никакого батрачества:
крестьянин
лучшего качества.
На семейном положеньице,
чтобы не было
зря
расходца,
каждый сын
весною женится,
а к зиме
опять расходится.
Пашут поле им
от семи до семи
батраков семнадцать
под видом семьи.
Иной
работник
еще незрел,
сидит
под портретом Рыкова,
а сам у себя
ковыряет в ноздре,
ленясь,
дремля
и покрякивая.
То ли дело —
кулак:
обхождение —
лак.
Все дворы
у него,
у чорта,
учтены
корыстным учетом.
Кто бедняк
и который богатый,
где овца,
где скот рогатый.
У него
на одной на сажени
семенные культуры рассажены.
Напоказ,
для начальства глазастого,
де —
с культурой веду хозяйство.
Но —
попрежнему —
десятинами
от трехполья
веет сединами.
И до этого дня
наш советский бедняк
голосит
на работе
«дубину»,
а новейший кулак
от культурнейших благ
приобрел
за машиной машину.
«Эх, железная,—
пустим.
Деревенщина —
сама пойдет.
Заплатит,
получим
и пустим».
Лицо приятное,
ласковый глаз,
улыбка не сходит с губ.
Скостит
в копейку задолженность с вас,
чтоб выпотрошить —
рупь.
Год-другой,
и округа
в кабалу
затянута туго.
Трут в поклонах
лбом онучи:
«Почет
Иван Пантелеймоновичу».
Он добряк,
но дочь-комсомолку
он в неделю
со света сживет.
— Где была?
Рассказывай толком!
Набивала
детьми
живот?—
Нет управы.
Размякло начальство
от его
угощения частого.
Не с обрезом
идет под вечер,
притворясь,
что забыл о вражде,
с чаем
слушает
радио-речи
уважаемых вождей.
Не с обрезом
идет
такой мужик:
супротив милиции
где ж им?!
Но врагу своему
сегодня
гужи
он намажет
салом медвежьим.
И коняга,
страшась медведя,
разнесет
того, кто едет.
Собакой
сидит
на своем добре.
У ямы,
в кромешной темени,
зарыта
деньга
и хлеб
и обрез —
зарыт
до поры до времени.
Кулак орудует —
нечего спать.
Будем крепче, чем кремни.
Никаким обрезом
обратно и вспять
не повернуть
советского времени.
Хотя
кулак
лицо перекрасил,
и пузо
не выглядит грузно,
он враг
и крестьян
и рабочего класса.
Он должен быть
понят
и узнан.
Там,
где речь
о личной выгоде,
у него
глаза на выкате.
Там,
где брюхо
голодом пучит,
там
кулачьи
лапы паучьи.
НЕ ТЕШЬСЯ,
ТОВАРИЩ,
МИРНЫМИ ДНЯМИ,
СДАВАЙ
ДОБРОДУШИЕ
В БРАК.
ТОВАРИЩ,
ПОМНИ:
МЕЖДУ НАМИ
ОРУДУЕТ
КЛАССОВЫЙ ВРАГ.

Владимир Маяковский

КУЛАК

Добавьте свою новость

Здесь