Литна peoples.ru

Роберт Фрост Роберт ФростАмериканский поэт, еще при жизни ставший классиком и патриархом американской поэзии

I. ВЕДЬМА ИЗ КОЙСА




На ферме за горою, у вдовы
С сынишкой (суеверное семейство),
Заночевал я. Вот о чем шла речь.

ВДОВА Ведь здешний люд что думает про
ведьм?
Махни рукой - и духи на подмогу;
Не вышло, так тебя же и сожгут.
Что понимали б! Это ж не иголку
Поди искать, а духов заклинать.

СЫНИШКА Вели мамаша, этот самый стол
Пойдет фырчать, лягаясь что твой ослик.

ВДОВА Ну и велю, а только для чего?
Чем стол трясти, я лучше расскажу вам,
Что мне Правитель Сиу объяснил.
Он говорит, у мертвецов есть души.
Как, говорю, они же сами - души?
А он меня из транса в тот же миг.
Вот и судите сами, есть иль нету
У них чего-то окромя души.

СЫНИШКА Смотри, не говори ему, мамаша,
Про наш чердак.

ВДОВА На чердаке скелет.

СЫНИШКА Но дверь туда заставлена кроватью
Мамашиной. Забита напрочь дверь.
Совсем не страшно. Ночью он стучится,
Мамаша слышит, глупый, и скребет
Ей в изголовье. Просится обратно
В подвал, откуда вылез он в тот раз.

ВДОВА А мы его не пустим! Мы не пустим!

СЫНИШКА Он вылез ночью сорок лет назад
И, белый, как составленные блюда,
На кухню из подвала зашагал,
Затем он с кухни перебрался в спальню,
Из спальни устремился на чердак,
Папаши и мамаши не смущаясь,
Папаша был вверху, внизу мамаша,
Я был дитя, не помню, где я был.

ВДОВА Единственное, чем пенял мне муж, -
Я засыпала раньше, чем ложилась.
Особенно зимой, когда постель
Была как лед и простыни как саван.
В ту ночь, когда скелет пошел гулять,
Один лег Тоффиль и меня оставил
С открытой дверью, чтобы я в постель
Перебралась, почувствовав морозец.
Когда я, понемногу приходя
В себя, разобралась, откуда иней,
Вдруг слышу: Тоффиль в спальне, наверху,
А думаю, что он внизу, в подвале.
Ведь там, в подвале, стукнула доска,
Которую туда мы положили,
Чтоб посуху ступать весной. И вот
Идет, я слышу, тяжко, шаг за шагом,
Наверх, как одноногий с костылем
Или с ребенком на руках... Не Тоффиль!..
А ежели не Тоффиль, кто ж тогда?
Двойная дверь-то на двойном запоре,
А уж вокруг сугробов намело.
В подвале-то опилки возле окон,
А уж вокруг сугробов намело!
То был скелет. Я знала - чей, не скрою.
За ручку двери ухватилась я,
Но он не чаял пересилить двери,
Беспомощно стоял он, где вошел.
И ждал, что, может, случай подвернется,
И тихий шорох бил его, как дрожь.
То был и не скелет, а просто кости.
Я б никогда не сделала того,
Что сделала, не будь во мне так сильно
Желанье посмотреть, чем скреплены.
Казалось мне, то был не человек,
А на полу держащаяся люстра.
И вдруг пред ним я распахнула дверь.
Он тут же зашатался от волненья
И чуть не рухнул наземь (язычок
Огня из верхней челюсти рванулся,
В глазницах черный дым затрепетал).
Ко мне шагнул он, распахнув объятья,
Точь-в-точь как раньше. Но на этот раз
Я руку отсекла ему ударом
И от удара рухнула сама.
Рука распалась, пальцы разлетелись
(Недавно где-то видела один,
Подай-ка мне шкатулку - уж не там ли?)...
Я, сидя на полу, вскричала: 'Тоффиль,
Он про тебя идет!' Он мог пойти
В подвал иль в холл, но для разнообразья,
Конечно, выбрал холл - и для такой
На скору нитку сшитой образины
Пошел довольно резво, хоть теперь,
Как пьяные каракули, кренился -
Ведь у меня тяжелая рука...
По лестнице взобрался он наверх -
И в нашу спальню новую крадется.
И тут я наконец пришла в себя
И закричала что есть мочи: 'Тоффиль,
Держи дверь в спальню!' - Холодно одной, -
Спросил он, - а вот я уже пригрелся, -
Я бросилась наверх, еще слаба,
И на ходу хватаясь за перила,
А наверху (внизу было темно)
Скелета не увидела. 'Он рядом!
Он в нашей спальне, Тоффиль! - Кто? - Скелет! -
Какой скелет? - Тот самый, из подвала!'
На этом слове Тоффиль соскочил
С постели, голый, и ко мне прижался.
Тогда я свет решила погасить
И комнату на уровне коленей
Обшарить, чтобы кости изловить
И заломить их на пол. Но не вышло.
'Послушай, Тоффиль, он ведь ищет дверь.
Должно быть, из-за вьюги он припомнил
Бывалошную песенку свою -
Вперед и вброд, - что пел на автостраде.
Он ищет дверь, пойми, входную дверь,
Чтоб выйти. На чердак его заманим
Открытой дверью!' Согласился муж.
И впрямь, чуть дверь чердачную открыл он,
На лестнице послышались шаги.
Я слышала их, Тоффиль же не слышал.
'Готово! - Я прикрыла дверь собой. -
И живо гвозди!' Вмиг заколотили,
Заставили кроватью - и вот тут
Мы с опозданьем задались вопросом,
Что сложено у нас на чердаке.
Ну, к счастью, весь припас у нас в подвале,
И коль скелету глянется чердак,
Он может оставаться там. Однако ж
Порою там не можется ему,
Тогда стучит за дверью в изголовье
Кровати и башку свою скребет
Со звуком вроде скрипа старых ставней.
Ни слова я об этом никому
С тех пор как умер Тоффиль. Поклялась я
Его оттуда ввек не выпускать
И обходиться с ним ничуть не лучше,
Чем с мужем обошлась из-за него.

СЫНИШКА Идет молва, что гроб у вас в подвале.

ВДОВА Молва права: есть гроб у нас в подвале.

СЫНИШКА Есть гроб у нас, но мы не знаем чей.

ВДОВА Мы знаем, чей, сынишка. Что таиться.
Из-за меня убил его мой муж.
Убил, чтоб не убить кого другого.
Чтоб не убить меня. Он там зарыт.
Где согрешили, там и порешили.
Сынишка в курсе дела, но привык
Помалкивать до времени об этом.
Он смотрит с изумленьем на меня:
Мы с малым столько лет друг дружке лгали,
Чтоб тем ловчее посторонним лгать.
Но нет теперь причины все таить,
Да и была ль когда-нибудь, не знаю.
Будь Тоффиль жив, он сам бы вам не смог
Сказать, зачем кривили мы душою...
Она в шкатулке, вывернув ее
Себе в подол, не отыскала пальца.
Наутро имя 'Тоффиль Лайвэй' я
Нашел и впрямь на ящике почтовом.

Роберт Фрост

I. ВЕДЬМА ИЗ КОЙСА

Добавьте свою новость

Здесь